ГлавнаяНаши святыеСвященномученик Димитрий (Кедроливанский)

Священномученик Димитрий (Кедроливанский)

    Дмитрий Кедроливанский родился 15 мая 1890 года, в день памяти благоверного царевича Димитрия Угличского, в честь которого и был назван. Его отец Василий Никодимович Кедроливанский служил псаломщиком в Троицкой церкви села Шарапово Егорьевского уезда Рязанской губернии (ныне Шатурский район Московской области), а мать Любовь Ивановна, урожденная Перехвальская, в том же храме была просфорницей.

    По окончании духовного училища Дмитрий поступил в Рязанскую Духовную семинарию, но окончить её не пришлось, умер его отец, и мать попросила сына вернуться домой, как единственного кормильца, так как на её иждивении осталось трое детей. По возвращении из семинарии Дмитрий занял в Троицком храме место своего покойного отца. Здесь он прослужил несколько лет псаломщиком.

    После женитьбы на Александре Никандровне Преображенской, Дмитрий был направлен псаломщиком в храм в селе Кузнецы Егорьевского уезда.

    В 1922 году он был переведен на свое прежнее место в Троицкий храм села Шарапово, а в 1925 году рукоположен во диакона к этому храму. Здесь, в Троицком храме, отца Дмитрия настигли первые гонения.

    В 1929 году он был арестован и приговорен к пяти годам ссылки за то, что не смог уплатить в срок сельскохозяйственный налог. Ссылку он был отправлен отбывать в город Козлов Тамбовской области, куда за ним уехала и вся семья. В Козлове он стал служить диаконом. Это было время, когда два года в области был неурожай и наступил голод. Люди в поисках пропитания часто умирали на ходу на улицах города. Голодала и семья отца Димитрия. Дело дошло до того, что одна из дочерей от голода уже не вставала с постели. Правящий архиерей предложил отцу Димитрию поехать служить в храм в село. Предполагалось, что там он найдет хоть какое-то продовольствие. Тот согласился и вскоре был рукоположен во священника ко храму в селе Сычевка Тамбовской области.

    Когда отец Дмитрий служил в селе Сычевке, с ним произошел удивительный случай, который многие жители запомнили на всю жизнь. Умерла в его приходе женщина, и родственники на третий день пригласили к себе домой отца Дмитрия совершить отпевание. Покойница лежала в гробу. После начальных молитв он увидел, что рука покойницы пошевелилась, он подошел к ней сбоку и увидел, что она открыла глаза. Он прекратил отпевание, женщина приподнялась из гроба и спросила:

- Батюшка, а что это Вы пришли?

Отец Дмитрий, смутившись, сказал:

- Я пришел посмотреть, как Вы себя чувствуете.

- Нет, я вижу, не за тем Вы пришли. Нет. 

  И она встала. Благословив ее, отец Дмитрий ушел.

 Она скончалась после отпевания через две недели, довершив все, ради чего Господь продлил ее жизнь.

    За две недели до окончания срока ссылки к отцу Дмитрию пришел председатель сельсовета и предупредил, что завтра к нему придут за уплатой большого налога, и тогда он не сможет выехать, так как за неуплату его будут стараться опять посадить. В ту же ночь отец Дмитрий собрал все вещи, нашел лошадь с возницей и всей семьей уехал в родное Шарапово.

    Здесь в Троицком храме настоятелем в это время был протоиерей Николай Сперанский, и отец Дмитрий стал служить вторым священником, поселившись с семьей в доме псаломщика, так как их собственный дом к тому времени отобрали местные власти. Отец Дмитрий смиренно относился к происходящему, он и его семья понимали, что это не какая-то случайная несправедливость, а идет гонение на всю Церковь и страдать приходится всем.

    В 1936 году отец Дмитрий испросил благословение правящего архиерея на служение в другом селе, так как в Шарапове ему стало трудно содержать семью с пятью детьми.  

    Владыка направил его служить в Никольский храм села Круги Егорьевского района, где в то время настоятелем был престарелый священник, через полгода ушедший за штат. Приход состоял из самого села и трех деревень и был бедным, так что у прихожан часто не было возможности отблагодарить батюшку за требы. Совершенно бескорыстно совершал свое служение отец Дмитрий: и крестил, и отпевал. Дети священника были крестными почти у половины села. В то время люди боялись идти крестить, и крещение совершалось втайне.

   С осени 1937 года сотрудники НКВД стали собирать сведения об отце Дмитрии. Председатель сельсовета дал для НКВД справку об отце Дмитрии: «Кедроливанский заставлял старушек ходить по дворам и собирать деньги для церкви и их запугивал, в случае, если не соберут они денег, то церковь закроется». Вызванная следователем на допрос уборщица храма также оклеветала батюшку: «Священник говорил, что колхозник работает много, но за свою работу получает мало, весь урожай советская власть заберет и колхознику ничего не оставит. Духовенству жить стало трудно, религию советская власть притесняет. Кедроливанский восхвалял воспитание в старой школе и, возводя клевету на советское воспитание детей, говорил, что при советской власти дети стали распущенными, раньше дети были воспитаннее и старших почитали».

    За два месяца до ареста сотрудники НКВД стали вызывать отца Дмитрия на «беседы» и предложили ему снять с себя сан, публично выступить в клубе с заявлением о снятии сана и написать заявление об этом в газету. Они обещали, что не арестуют его. Но отец Дмитрий категорически от этого предложения отказался. Супруга отца Дмитрия со своей стороны стала его уговаривать, чтобы он все же снял с себя сан, так как в противном случае трудно будет поставить детей на ноги. Им всюду будут чинить препятствия в получении образования, как детям священника. Но и этим уговорам он не поддался.

    Ночью 20 января 1938 года священник Димитрий был арестован и заключен в Егорьевскую тюрьму. Незадолго до этого батюшке пришлось уплатить полагавшийся налог, и после его ареста семья осталась без средств к существованию. Александра Никандровна очень горевала и не знала, как теперь прокормить детей. Но стали приходить один за другим прихожане и приносить деньги и продукты.

   В Егорьевской тюрьме работал надзирателем молодой человек из села Круги, он сообщил матушке, где находится отец Дмитрий, и передал от него записку: «Принесите валенки, а сапоги я отдам вам, так как вам они нужнее». Его дочери разрешили передать в тюрьму валенки и вынесли его сапоги.

Спустя несколько дней после ареста отца Дмитрия вызвали на допрос.

- Следствие располагает данными о том, что весной 1937 года Вы среди колхозников занимались восхвалением жизни при царском строе и клеветали на советскую власть.

- Жизнь при царском строе я не восхвалял и клеветой на советскую власть не занимался.

- Вы признаете себя виновным в предъявленном Вам обвинении?

- Нет, не признаю, так как контрреволюционной клеветой я не занимался.

    11 февраля 1938 года тройка НКВД по Московской области приговорила его к расстрелу, и администрация тюрьмы намеревалась перевезти его в числе других заключенных в Москву. Надзиратель, узнав об этом, сообщил матушке, чтобы кто-нибудь пришел к 12 часам ночи к воротам тюрьмы, откуда отца Дмитрия будут перевозить. Хозяйка дома, где жила семья священника, собрала узелочек с едой для передачи священнику. Узелочек она дала Клавдии, младшей дочери отца Дмитрия, которой в то время было 7 лет. Двадцать километров пешком шла она в город к отцу. На улице бушевала сильная метель. В 12 часов ночи из тюремных ворот вышла колонна заключенных, человек двадцать, окруженная сворой собак. Клавдия стала смотреть, не увидит ли она отца… И вдруг сквозь бьющий по глазам снег она его разглядела. Он шел среди заключенных в третьем ряду и окликнул ее. Она попыталась передать ему узелочек с едой, но как только она приблизилась к колонне, собаки начали рваться с поводков охранников и не допускать близко. Ей не удалось его передать. Отец Дмитрий, глядя на дочь, закричал: «Клава, иди домой! Иди домой!» До станции было два километра, и дочь пошла вслед за колонной, не в силах оставить отца. Заключенных подвели к вагону, окна которого были закрыты частой решеткой. Отец Дмитрий, поднимаясь в вагон, обернулся и закричал дочери: «Клава! Иди домой. Иди домой, я скоро вернусь». Когда поезд тронулся, Клава, обливаясь горючими слезами, бежала за поездом и кричала: «Папа, папа!» Вскоре поезд скрылся из виду. В безутешном горе Клавдия сквозь метель по сугробам в сумерках ночи отправилась домой. Эта была самая длинная и самая темная ночь в ее жизни.

    Отец Дмитрий был перевезен в Бутырскую тюрьму. 15 февраля тюремный фотограф сфотографировал его. 

    17 февраля 1938 года отец Дмитрий был привезен на полигон Бутово под Москвой и помещен в барак. Сотрудник НКВД сверил по фотографии отца Дмитрия, этот ли человек перед ним, и тут же объявил, что тройкой НКВД он приговорен к расстрелу. Затем вывел его из барака и передал палачам, которые повели священника к краю рва, начинавшегося в нескольких десятках метров от барака. Он был расстрелян и погребен здесь же, во рву, в безвестной общей могиле.

составил игумен Никодим (Лунёв)